Мохнатая морда возникла в узкой щелке. Она легко подтолкнула дверь, котораяприоткрылась совершенно бесшумно, и сделала несколько шагов внутрь. Онапристально посмотрела на меня, я почувствовала этот взгляд, но притвориласьспящей. Кошка прислушивалась к тишине, которая в городской многоэтажке никогдане бывает настоящей тишиной. Шаги, разговор вполголоса, хрипы и стоны строгодивана – все это доносилось сквозь толщину железобетона как нечеткие шорохи(спасибо надо сказать строителям за экономию на звукоизоляции). Эти шорохи былипонятны кошке. Несколько мгновений в ее сознании проплывали образы людей,которых она никогда не видела, но очень хорошо слышала и знала об их жизнидостаточно, чтобы стать вполне себе качественным стукачком для местногоучасткового.

Кошка медленно и бесшумно ступала по мягкому ковру сквозь теплый густойполумрак комнаты. Ночь была желанной гостьей в доме, который становится гораздопривлекательней, когда сумерки скрывают облупившуюся краску на полу и грудынераспакованного хлама. Кошка подошла к елке, хотя пора бы этому дереву ужеотправиться до ближайшей помойки – январь на исходе. Тронула носом висящую нанижней ветке пенопластовую шишку и потянулась к «дождику». Я открыла глаза.Теперь уже кошка почувствовала мой укоризненный взгляд, дернула ухом. Яприподнялась на диване, кошка вожделенно облизнулась на «дождик» и прошла мимо.«Если так будет продолжаться и дальше, мне не выспаться сегодня…»

Кошка забралась на подоконник. Она ощущала горячие потоки, струившиеся вверхот радиатора и согревавшие ее спину. Там, снаружи, было очень холодно. Крупицыэтого холода танцевали в свете фонаря, застилая черное заледеневшее небо. Кошкадолго и неподвижно сидела, всматриваясь в этот первобытный танец, пытаясьчто-то разглядеть, но ничего не было видно. Холод незримо просачивался в тонкующелку, и кошке казалось, что если она не поймет чего-то очень важного, то отэтой ледяной струйки не спасет даже радиатор.

Кошка тряхнула головой, отгоняя эти мысли, и спрыгнула с подоконника. Она забраласьна диван и уселась на мою подушку. Сидела несколько мгновений, обдумывая, чембы ей заняться. Ничего подходящего не приходило на ум, и кошка с комфортомумостилась на моих волосах, уложила морду на лоб и одну лапу протянула на лицо.Потом заворочалась, выискивая более удобную позу, потом снова и снова… Тогдауже заворочалась и я, переместила неугомонное животное на пустую часть широкогодивана, в очередной раз попыталась освободить разум от воздействия внешнегомира и уснуть наконец-таки. Я плавно вкатывалась в какую-то комнату,наполненную невесомостью и клубами ваты, но, проскользнув сквозь нее,выкатывалась назад в реальность с бессонницей.

Кошка снова неподвижно сидела, внимательно наблюдая за моими попыткамиуснуть. Это ее настороженный взгляд вытягивал меня из объятий сна. Яповернулась к ней. В темноте ярким белым пятном выделялись ее мордочка и«галстук» на груди. Черный «фрак» плавно переходил в цвета окружающей нас ночи.Но даже в этой темноте ярко поблескивали ее глаза, похожие на маслянистые каплинефти.

- Ну, что тебе?

- Поговори со мной…

- Какие разговоры? Три часа ночи! Я спать хочу… Ложись, спи давай…

Кошка улеглась на мою руку, и какое-то время казалось, что она тожесобирается уснуть.  Потом она поднялаголову и посмотрела на меня.

- Разве у тебя не бывает так, когда приходит ночь, а ты не можешь уснуть. Тебекажется, что вот-вот что-то должно случиться, а потом, наоборот – понимаешь,что ты замерла на месте, и уже очень давно ничего не происходит, а время проходитмимо тебя, как скорый поезд, внутри которого настоящая жизнь, она мелькаетяркими окнами вагонов и растворяется вдали, и затихает. Тебе очень хочется хотьс кем-то об этом поговорить, и тебе довольно просто это сделать – ведь у тебяесть телефон, и есть дверь во внешний мир. Но – три часа ночи, и ты не можешьникому позвонить, и не можешь никуда пойти. И если даже позвонишь – ты неуверенна, что тебя захотят выслушать и с тобой захотят поговорить об этом. И тыне уверена, что там, куда ты могла бы пойти, тебя все еще ждут. А у меня иэтого нет… Поговори со мной!

Я обняла свою кошку, мы устроились поудобнее под теплым пледом и говорилиостаток ночи о том, что можно было бы увидеть в зимнем ночном небе, не будьветра и снегопада…